Еще до войны в одном примечательном здании по Большой Конюшенной, на месте знаменитого некогда ресторана «Медведь», расположился первый в Союзе гостеатр эстрады и миниатюр, который носит теперь имя всеми любимого Аркадия Исааковича Райкина. В 2008 году художественным руководителем данного храма искусства стал артист, представлять которого не имеет смысла, поскольку он хорошо известен даже в отдаленных уголках нашей необъятной родины. Вскоре после этого события в здании театра был произведен колоссальный ремонт, так что его внутреннее убранство сразу приобрело европейский... нет, не лоск, а скорее порядок.
В 2014 году я оказалась в Театре Эстрады на спектакле «Мнимый больной», сюжет которого основан на одном из моих самых любимых литературных произведений. Разумеется, отправляясь в центр города, я уже готовила себя к тому, что гениальная комедия Мольера будет переиначена нынешними «умами» настолько сильно, насколько требуется, чтобы от оригинала осталось одно название. Но «отец классической комедии» оказался непотопляем даже для современных акул пера и росчерка: перекомканная пьеса прошла на ура, пусть и сдобренная тонной набившей уже оскомину плосковатости. Успеху постановки главным образом способствовал талант грустного клоуна В. Манучарова, который даже в самые смехотворные моменты сумел вплести подсознательную нотку горечи, за что ему гигантское спасибо.
Поэтому, когда мне предложили сходить на еще одно шоу из репертуара Театра, а именно «Концерт для своих», заявленный как бенефис главной star, я попыталась отделаться от данной возможности лицезреть нечто невразумительное - благо интуиция у меня работает что надо. Но... не всегда все складывается именно так, как мы того желаем. И вечером девятого марта мне уже отрывали «контроль» с помятого билета.
«Концерт» ненамного задержался. В фойе публику развлекал недурный джаз-бэнд, а то, что называется не респектабельным советским словечком «буфет», организовало для посетителей выставку старых пыльных кукол, до боли напоминающих очень известных клоунов прошлой эпохи — того же господина Райкина, Юрия Никулина, Карандаша, Олега Попова и др. В самом центре инсталляции, разумеется, возвышался тряпичный худрук театра. Зрители (практически полностью пенсионного возраста) не особенно торопились и терпеливо бубнили, заполонив все обозримое пространство.
Наконец, занавес пошевелился, и на сцене в компании приятелей возник «он» — веселый, радостный и готовый шутить. Только вот смешно все почему-то не становилось. Прозвучало несколько песен, несколько шуток, длинный каламбур... Народ сдавленно усмехался. Да и то, видимо, боясь прослыть лишенным чувства юмора. Оголтелых хохмачей, которым покажи палец, и они до конца вечера будут держаться за живот, потрясывая свисающим подбородком, в зале не оказалось напрочь. Star намекала руками и мимикой, что пора бы уже проявлять свое обожание как-то более определенно, но люди сидели молча и ждали чуда. «Неужели он весь концерт будет петь?» — раздалось за моей спиной. А лучше бы он и вправду только пел... Голос неплохой, играет на гитарке задорно. Ну слушай и слушай. Да и песни не надоевшие: эдакая помесь шансона, бардовской и эстрадного джаза. Но не случилось.
После длинного вокального вступления начались миниатюры, созданные в основном силами различных выпускников, учеников, последователей и прямых адептов. Зарисовки, надо отметить, не смешные и скучные. Вокруг меня люди даже не хлопали. Один из номеров как бы перемещал зрителей во времена «Медведя», хотя напоминанием о Шаляпине там даже и не пахло. Другой — дань памяти и уважения бессмертной Эдит Пиаф — несколько банальная, сто раз обыгранная на тв сценка, в которой девушка, отдаленно схожая с «французским воробушком», имитируя речь и мимику Эдит, рассказывает свою love story с Марселем Серданом, параллельно исполняя фрагменты наиболее известных песен из творческого наследия легендарной Артистки. Но что это было? Мне кажется, гораздо уместнее или поставить запись голоса самой Пиаф (как истинное проявление уважения), или подать ее произведения в свежей, толковой обработке на свой лад, поскольку воспроизвести их идентично не получится совершенно ни у кого. Но здесь же трагический по сути номер ассоциировался скорее с пародией, чем с прикосновением к великому и недосягаемому. Удивительным показался и тот факт, что сам худрук перед каждым выступлением своих подопечных расхваливал их то так, то сяк: «совсем молодые, но уже именитые», «увидеть их не так легко», «на мой курс было семьдесят человек на место», «в Канаде сказали, что поет совсем без акцента», «Винокур не поверил, что сами все делают» и прочее в подобном пиарном духе. Публика, наивно кивая и затаив дыхание, ждала откровения. Но оно так и не последовало.
Только два совсем стареньких скетча оживили творящийся на сцене сомнамбулизм. Легко догадаться, какие. «Поехал брат к сестре...» и «Бандерлоги». Хорошо, что их обыграли с некими добавлениями, а то мой ряд просто бы заснул. Завершилось первое отделение (которое длилось аж 1 час 40 минут) непонятным фарсом в исполнении четырех оголенных девиц, которые по очереди пилили ногти под мелодию в стиле Ванессы Мэй. Опять плоско и совсем не смешно. Очевидно, star ощутила настроение зала, поэтому под занавес начала просить народ не расходиться. Я такую речь слышала впервые, если честно. А в антракте забрала вещи из гардероба и ушла. Ну плохо у меня с примитивным мышлением, увы!
Поэтому, когда мне предложили сходить на еще одно шоу из репертуара Театра, а именно «Концерт для своих», заявленный как бенефис главной star, я попыталась отделаться от данной возможности лицезреть нечто невразумительное - благо интуиция у меня работает что надо. Но... не всегда все складывается именно так, как мы того желаем. И вечером девятого марта мне уже отрывали «контроль» с помятого билета.
«Концерт» ненамного задержался. В фойе публику развлекал недурный джаз-бэнд, а то, что называется не респектабельным советским словечком «буфет», организовало для посетителей выставку старых пыльных кукол, до боли напоминающих очень известных клоунов прошлой эпохи — того же господина Райкина, Юрия Никулина, Карандаша, Олега Попова и др. В самом центре инсталляции, разумеется, возвышался тряпичный худрук театра. Зрители (практически полностью пенсионного возраста) не особенно торопились и терпеливо бубнили, заполонив все обозримое пространство.
Наконец, занавес пошевелился, и на сцене в компании приятелей возник «он» — веселый, радостный и готовый шутить. Только вот смешно все почему-то не становилось. Прозвучало несколько песен, несколько шуток, длинный каламбур... Народ сдавленно усмехался. Да и то, видимо, боясь прослыть лишенным чувства юмора. Оголтелых хохмачей, которым покажи палец, и они до конца вечера будут держаться за живот, потрясывая свисающим подбородком, в зале не оказалось напрочь. Star намекала руками и мимикой, что пора бы уже проявлять свое обожание как-то более определенно, но люди сидели молча и ждали чуда. «Неужели он весь концерт будет петь?» — раздалось за моей спиной. А лучше бы он и вправду только пел... Голос неплохой, играет на гитарке задорно. Ну слушай и слушай. Да и песни не надоевшие: эдакая помесь шансона, бардовской и эстрадного джаза. Но не случилось.
После длинного вокального вступления начались миниатюры, созданные в основном силами различных выпускников, учеников, последователей и прямых адептов. Зарисовки, надо отметить, не смешные и скучные. Вокруг меня люди даже не хлопали. Один из номеров как бы перемещал зрителей во времена «Медведя», хотя напоминанием о Шаляпине там даже и не пахло. Другой — дань памяти и уважения бессмертной Эдит Пиаф — несколько банальная, сто раз обыгранная на тв сценка, в которой девушка, отдаленно схожая с «французским воробушком», имитируя речь и мимику Эдит, рассказывает свою love story с Марселем Серданом, параллельно исполняя фрагменты наиболее известных песен из творческого наследия легендарной Артистки. Но что это было? Мне кажется, гораздо уместнее или поставить запись голоса самой Пиаф (как истинное проявление уважения), или подать ее произведения в свежей, толковой обработке на свой лад, поскольку воспроизвести их идентично не получится совершенно ни у кого. Но здесь же трагический по сути номер ассоциировался скорее с пародией, чем с прикосновением к великому и недосягаемому. Удивительным показался и тот факт, что сам худрук перед каждым выступлением своих подопечных расхваливал их то так, то сяк: «совсем молодые, но уже именитые», «увидеть их не так легко», «на мой курс было семьдесят человек на место», «в Канаде сказали, что поет совсем без акцента», «Винокур не поверил, что сами все делают» и прочее в подобном пиарном духе. Публика, наивно кивая и затаив дыхание, ждала откровения. Но оно так и не последовало.
Только два совсем стареньких скетча оживили творящийся на сцене сомнамбулизм. Легко догадаться, какие. «Поехал брат к сестре...» и «Бандерлоги». Хорошо, что их обыграли с некими добавлениями, а то мой ряд просто бы заснул. Завершилось первое отделение (которое длилось аж 1 час 40 минут) непонятным фарсом в исполнении четырех оголенных девиц, которые по очереди пилили ногти под мелодию в стиле Ванессы Мэй. Опять плоско и совсем не смешно. Очевидно, star ощутила настроение зала, поэтому под занавес начала просить народ не расходиться. Я такую речь слышала впервые, если честно. А в антракте забрала вещи из гардероба и ушла. Ну плохо у меня с примитивным мышлением, увы!
