История бриттов

Докельтская Британия 
На основании памятников, встречающихся в стране, можно предположить, что до кельтов в Британии обитал какой-то народ, не принадлежавший к носителям индоевропейских языков. Так, в летописях позднеримского периода и раннего Средневековья упоминаются народы, населявшие Британию до бриттов и гойделов: каледонцы, круитны, пикты (делившиеся на ряд племен-королевств: дикалидоны, вертурионы и др.), сенхинолы, однако в исторический период они практически полностью кельтизировались. Ряд народов с неясным происхождением — например, аттакотты — тем не менее, легче отождествить с кельтским населением, чем с докельтским. 

Кельтская Британия 
Ко времени первого упоминания кельтов в письменных источниках, около 600 г. до н. э., они уже были широко распространены в Иберии, Галлии и Центральной Европе. К этому времени кельты уже заселили большую территорию и были раздроблены на несколько десятков племен. Первыми обитателями Британии, о которых мы имеем более или менее точные сведения, являются именно кельты, служившие, если можно так выразиться, передовыми полчищами великого переселения народов. За кельтским и кельтизированным населением Британии утвердилось условное название «бритты» (носители гойдельских языков, также принадлежавших к кельтской группе, были вытеснены в Ирландию). Название «бритты» было унаследовано у местного населения, пиктов, и происходит от их самоназвания Pryden. Само происхождение кельтов не вполне ясно, существует несколько версий на этот счет, но как бы там ни было, бритты являются не только кельтским, но и кельтизированным народом.

Бритты 
По версии Гальфрида Монмутского, созданной на основе легенд, кельты прибыли на Альбион из Италии и являются потомками беглых троянцев и царя Приама. Его прямой потомок Брут основал династию, так или иначе главенствовавшую в Британии на протяжении восьми веков (с 700 г. до н.э. по I и II в.в. н.э.). Среди народов, вмешавших свою кровь в ветви правящего дома, выделяются норвежцы, даны, римляне и галлы. Во II веке н.э. Гальфрид описывает нашествие пиктов в северную часть Британии из Скифии. По его мнению, пикты не являются коренным населением Британии, а только чужеземными захватчиками из мест, близких к праславянской родине. Пикты были сокрушены, и только на малой части земли их малое число смогло создать свой союз. Их женами стали не британки, а ибернийки (ирландки), в следствие чего в дальнейшем образовался народ скоттов. 

Римская Британия 
После завоевания римлянами Галлии в середине I в. до н. э. Юлий Цезарь предпринял два похода в Британию (55 и 54 до н. э.). Систематическое завоевание Британии Римом началось в 43 н. э. и завершилось в основном к концу 60-х г.г. Британия стала одной из окраинных провинций Римской империи. Романизации подверглись главным образом южная, восточная и отчасти центральная области; запад и север почти не были ей затронуты. Среди местного населения часто поднимались восстания (например, восстание Боудикки в 61). Завоевание было закреплено системой укрепленных пунктов (римские лагеря) и военных дорог. Вдоль северных границ были сооружены римские валы. Ускорив процесс социальной дифференциации, завоевание не привело к коренным изменениям в кельтском обществе. После того как в 410 г. последний римский солдат покинул Британию, на островах стали складываться раннефеодальные государства бриттов.

Англосаксонский период
Англия, населенная бриттами, была около 400 лет римской провинцией под именем Британии. Когда римские легионы в начале V в. покинули Британию, ее жители не в силах были более выдержать набеги своих северных соседей, пиктов и скоттов: в 449 г. они призвали на помощь, согласно преданию, ютов под началом Хенгиста и Хорсы, разбили пиктов и скоттов, и их успехи привлекли в страну новые толпы саксов, англов и ютов. Это наводнение страны саксами положило начало более чем столетней борьбе между первобытным кельтским населением и иноземными пришельцами — борьбе, из которой бритты, после упорного сопротивления, вышли порабощенными и отчасти принуждены были искать убежища в горах Уэльса и Корнуолла, где они еще долго сохраняли свою независимость, отчасти переселились на соседний полуостров Франции, Арморику (нынешняя Бретань). Героем этой национальной борьбы кельтское сказание признает короля Артура, учредителя образцового рыцарского общества, известного под именем рыцарей Круглого стола.

Образование Англии 
Наследники короля Артура, несмотря на жестокие распри и повсеместный упадок, смогли не только отразить натиск саксов, но и подчинить себе близлежайшие страны. Однако нашествие некого Гормунда и многочисленных войск африканцев опустошило все британские земли, так что коренное население было вынуждено укрываться в Корнуолле, Уэльсе и Арморике. Последующие битвы между князьями Нортумбрии и Мерсии, которые являлись этническими англосаксами, и потомками британских вождей привели к полной победе бриттов (в правление Кадваллона). Но обрушившиеся на многострадальную Британию бедствия - эпидемии, мор, голод, неурожай - заставили и британцев, и иноземных захватчиков бежать с острова и искать пристанища в чужих землях. Потомки бриттских вождей частично обосновались в Гвинеде и стали называться валлийцами. Выжившие англосаксы образовали семь крупных королевств, которые постепенно были объединены под влиянием Уэссекса в единое королевство Англия. Король Уэссекса Альфред Великий (пр. 871-899) первым стал называть себя королем Англии.

Гептархия 
Период существования разрозненных англосаксонских королевств на территории Британии начался с момента появления этих народов еще в эпоху римского завоевания (когда они получили статус федератов), а после - прибытия Хенгиста и Хорсы с целью помочь бриттам противостоять нашествию пиктов и скоттов во времена правления короля Вортигерна. Германцы образовали на британских землях семь самостоятельных королевств, т.н. гептархию, однако помимо основных существовали и мелкие независимые территории - Витваре, Данбар, Линдси, Магонсет, Рокенсет, Сутер-ге, Хвикке, Чилтернсет, Южный Гирве.

Восточная Англия - одна из первых языческих земель, которая обратилась в христианство, развивала торговлю и чеканила монеты. По сравнению с другими варварскими образованиями англосаксов она выглядела мирным, обетованным краем, управляемым династией Вуффингов.
Королевство Эссекс (восточные саксы) никогда не было единым государством: среди его жителей выделялись родинги, гегинги, деннинги и хеферинги. Впоследствии оно, как и Восточная Англия, пало под влиянием сначала Мерсии, а затем и Уэссекса. Христианство утверждалось здесь несколько тяжелее, чем у соседей.
Кент достался ютам еще до крупномасштабного завоевания Британии германскими язычниками. Братья Хенгист и Хорса получили его в дар от Вортигерна за свои услуги в качестве наемников. В дальнейшем Кентом правили Эскинги, древнейшие из которых воевали с королем Артуром. Здесь же был принят первый англосаксонский свод законов.
Мерсия была могущественной и обширной землей иклингов - англов, пробравшихся вглубь острова и подчинивших себе в конечном счете весь юг Британии. Самым знаменитым королем Мерсии был Оффа, правивший в конце VIII в. и провозгласивший себя королем Англии. Только спустя полтора века после его смерти Мерсия потеряла свой суверенитет и стала частью Уэссекса.
Нортумбрия - обширная область в Северной Британии - сложилась из двух английских колоний, называвшихся Берникия и Дейра. Границы королевства были значительно расширены в ходе завоевательных кампаний против кельтских областей бриттов. Среди правителей Нортумбрии выделяется ряд могущественных, деятельных вождей из династии Эоппингов.
Королевство Сассекс (южные саксы) освещено в источниках достаточно слабо. Оно вело междоусобные войны с западными саксами и кентцами, однако не добилось больших успехов на этом поприще. Сассекс был практически всегда разделен на части и, возможно, постоянно являлся вассалом Мерсии и Уэссекса.
Уэссекс (западные саксы) был образован племенем гевиссеев под предводительством Кердика и Кинрика. Ведя войны с кельтами, кентцами, восточными и южными саксами, Мерсией, западные саксы стали самым могущественным народом на юге Британии. В 829 году король Эгберт объединил все германские земли и стал первым фактическим правителем Англии. Его внук Альфред Великий уже называл себя английским королем.

Валлийские королевства
Несмотря на блестящие военные победы и небывалую мощь юто-англо-саксонских племен, эти народы все же не смогли полностью стереть с лица земли многострадальных коренных бриттов, и уж тем более ирландцев, пиктов или скоттов. В момент крайней нужды валлийцы заручались поддержкой у континентальных кельтов - бретонцев (армориканцев). На территории Уэльса стали образовываться свои королевства: Гвинед, Дивед, Поуис, Гвент, Глиуисинг, Брихейниог, а также мелкие княжества. К концу VIII в. англосаксы достигли границ Уэльса, однако продвинуться дальше не смогли. Около 780 г. король Мерсии Оффа приказал насыпать вал от моря до моря, установив естественную границу между Англией и Уэльсом. Экспансия англосаксов пробудила в валлийцах национальное самосознание, и они стали предпринимать первые попытки объединения. Этот процесс достиг своего пика при Грифиде ап Лливелине, которому в 1055 г. принадлежал весь Уэльс. Однако после его смерти англичанам все же удалось полностью покорить валлийские земли. В последующие годы жители Уэльса не раз поднимали восстания и мятежи, но получить независимость им не удалось. Впрочем, национальную культуру и язык валлийцы не утратили вплоть до сегодняшних дней.

Нападения датчан
Не успело новое молодое государство Англия закончить свое объединение, как с конца VIII века на его территорию начали совершать систематические набеги викинги из Дании. Чтобы отразить датскую угрозу, англосаксам пришлось заключить союз с корнуолльцами. На протяжении всего IX века варвары тревожили страну грабежами и разбоем, особенно в тот период, когда конунгом свеев и данов был Рагнар Кожаные Штаны. Спустя несколько лет после Рагнара в Англии высадились восемь конунгов и более двадцати ярлов, в конечном итоге разорившие большую часть страны и сокрушенные двумя трудными победами англосаксов. Однако ко времени правления Альфреда Великого даны смогли укрепить свои позиции и завладели всем северо-востоком Англии. Их вождь Гутрум не знал сопротивления, пока не был разбит войском Альфреда. По Чиппенхэмскому соглашению, королевство было разделено на две части: Нортумбрия, весь восток и Эссекс достались викингам и получили название Данелаг, а запад Англии до Уэльса и фактически весь юг страны остались английскими.

Данелаг
Нельзя сказать, что у датских земель на территории Англии был единовластный правитель. Сюда прибыло слишком много конунгов, имевших королевское происхождение, чтобы они могли позволить пользоваться властью кому-то другому, помимо себя. После смерти Гутрума его преемник Гастон возобновил набеги на южную Англию, но Эдуард каждый раз заставлял его отступать. После многочисленных столкновений данов с англосаксами в государстве некоторое время царило перемирие. Викинги признали над собой власть англичан, но Данелаг фактически оставался автономным регионом. Однако пока английские короли восстанавливали свою власть в Средней Англии, в Нортумбрию вторглись норвежские викинги из Ирландии, которые основали собственное независимое королевство в Йорке. После двадцати лет войн норвежцы потеряли Йорк, в том числе и потому, что датчане Данелага поддержали англосаксонских королей.

Объединение Британии
Со времен Эдуарда Старшего за королями англосаксов утвердилось превосходство над всеми монархами, правившими в Британии. Его сыну Этельстану покорились правители сопредельных государств Хиуэл Корнуоллский, Константин II Шотландский, Оуайн Гвентский, Элдред Бамбургский и Эоган Стратклайдский - то есть валлийцы и скотты. Однако в течение последующих лет датчане и шотландцы не раз поднимали восстания против англосаксов, в том числе и при поддержке норвежских викингов, имевших земли в Ирландии. В конечном итоге с королем Шотландии был заключен мирный договор и союз, а нападения викингов по большей части были отбиты.

Датско-саксонское королевство
Относительный мир царил в Англии недолго: при Этельреде Безрассудном набеги норвежцев и данов стали носить угрожающий характер. Свен Вилобородый с лихвой отомстил за гибель своих сородичей в ходе массовых погромов викингов, учиненных им англосаксами. Он изгнал короля из Англии и стал ее единственным монархом. Его сын Кнуд Великий фактически превратил Данию и Англию в одну страну. Сыновья Кнуда Гарольд и Хардекнуд вели крайне непопулярную среди англичан политику и умерли молодыми. В Англии произошла реставрация саксонской монархии. Однако ни Эдуард Исповедник, слишком приверженный французским манерами и обычаям, ни Гарольд II, в котором смешались англосаксонская и датская кровь, ни Эдгар Незаконный не смогли достаточно активно и амбициозно отстоять свои права на английскую корону. Англичанам лишь удалось отразить набег норвежцев, и сразу же после этого они были разгромлены новыми захватчиками - нормандцами.

Музеи Петроградской, ч. 2

Прогулявшись до Ботанического сада, потом до Австрийской площади, я в конце концов оказалась на Большой Монетной. Здесь меня застал звонок по телефону, и, наговорившись вдоволь, я перешла дорогу, чтобы почти сразу же наткнуться на небольшую вывеску у подъезда со словами «Музей-квартира С.М. Кирова». Вот и то место, что я искала.

Дом на Каменноостровском проспекте, 26-28, где располагается музей, до революции принадлежал Первому Российскому страховому обществу. Здание было возведено в 1911-1914 годах по проекту Л.Н. Бенуа при участии А.Н. Бенуа, Ю.Ю. Бенуа и инженера А.Н. Гунста, поэтому его называют также «домом трех Бенуа». Комфортабельные квартиры дома, отвечавшие самым взыскательным вкусам, занимали солидные и обеспеченные люди. После Октябрьской революции и национализации частной собственности квартиры поменяли своих хозяев. В разные годы здесь проживали известные партийные деятели: председатель Петросовета Г.Е. Зиновьев, заместитель председателя Петросовета Г.Е. Евдокимов, ректор Коммунистического университета и уполномоченной Наркомпроса Б.П. Позерн, а также представители творческой интеллигенции: композитор Д.Д. Шостакович, артисты Н.К. Черкасов и Б.А. Бабочкин, скульптор М.Г. Манизер.

Музей С.М. Кирова открылся в Ленинграде 6 ноября 1938 года и до 1955 года занимал бывший особняк М.Ф. Кшесинской. С 1955 года он располагается на Каменноостровском проспекте, где в одной из комфортабельных квартир с 1926 по 1934 год жил Сергей Киров, первый секретарь Ленинградского обкома партии. Этот музей привлекает в первую очередь тем, что его фонды содержат около сорока тысяч единиц хранения в виде личных вещей, предметов обстановки, книг, рукописей, фотографий, документов, фильмов, газет, скульптур, картин и прочих-прочих интересностей.

Огромный, просторный подъезд с непримечательной табличкой встретил меня тишиной и прохладой. На первом этаже я обнаружила кабинеты администрации Петроградского района, чего никак не ожидала (впрочем, и два последующих оказались заняты некими административными организациями города), а вот на последнем, за массивной дверью мне продали билет и взяли одежду в гардероб.

Оказалось, экспозиция музея состоит из нескольких частей и выставлена для ознакомления на двух этажах. Сперва меня провели непосредственно в саму квартиру Кирова, где он провел 8 лет своей активной жизни. Надо сказать, что апартаменты у Сергея Мироновича были отменные: уютная прихожая с большой вешалкой, рабочий кабинет с двумя шкурами убитых медведей на полу, обширная библиотека на двадцать тысяч томов, среди которых редкие и запрещенные цензурой издания, прекрасная столовая с обстановкой, практически идентичной той, что царила здесь в 1934 году, спальня и ванная комната - как и полагается, самые приватные помещения любой квартиры, а также вторая прихожая, комната отдыха, кухня с кладовкой и комната служанки, от которой, по словам работницы музея, «до наших дней ничего не дошло, поэтому здесь развернута экспозиция о карточной системе и сделан уголок для интерактивных игр». Я рассматривала все вокруг себя с нескрываемым любопытством, хотя бы потому что подобное собрание - вещь уникальная, пережившая Великую Войну и разруху девяностых, и ее действительно можно назвать нашим национальным достоянием.

Описывать все предметы, десятки предметов, сотни предметов, что попались мне на глаза, я не стану, но отмечу, что больше других мне запомнилось походное снаряжение Кирова и его охотничьи трофеи. Обо всем этом и о многом другом читайте здесь и здесь. Надеюсь, не пожалеете потратить время на подобные вещи.

Вторая часть экспозиции располагается в соседней квартире - бывшей многокомнатной коммуналке, где, по всей видимости, еще в советское время была проведена не хилая реставрация. Здесь представлено исключительное число фотографий и фотокарточек, картин, эскизов и рисунков, а также макеты, скульптуры, документы и листовки. В соседнем зале - своеобразная медиатека с коллекцией раритетных фильмов и других материалов, которые используются для тематических программ, вечеров и экскурсий. Последний зал - реконструкция рабочего кабинета Кирова в Смольном: огромные портреты Маркса, Ленина, Сталина, пять или шесть старомодных телефонов, кресла, карта Ленинградской области без Карельского перешейка и прочие атрибуты времени и профессии.

Перед тем, как уйти на другой этаж, по просьбе сотрудницы музея я задержалась у большого портрета Кирова, висящего напротив входа. Оказывается, он не был нарисован маслом на обычном холсте, а мастерски выложен тонкими неокрашенными перьями!

Следующая часть экспозиции состоит из временных выставок: одна раскрывает жизнь и судьбы детей в голодные годы времен начала Союза, отражает быт и статистику преступлений юных беспризорников, заботу о них советской власти, организацию детского досуга, а вторая - «За детство счастливое наше» -  посвящена ленинградским детям довоенной поры и дает возможность «окунуться в эпоху»: «поступить» в детский очаг и узнать о том, что означал лозунг «Женщину – на производство, детей – в очаг»; полюбоваться на витрину «Торгсина», где выставлены игрушки и сладости, о которых мечтали дети довоенного времени; заглянуть в комнаты мальчика и девочки, выходцев из разных социальных слоев, узнать об их досуге и повседневной жизни, а также о традициях и жизни скаутов – юных разведчиков Петрограда, стать участником штабных учений; «вступить» в пионерскую организацию и «выполнить» пионерское поручение. Здесь же можно ознакомиться со списками модных советских имен, которые представляют собой ни что иное, как безумные аббревиатуры: Автодор, Арвиль, Варлен, Вектор, Вилор, Даздрасмыгда, Желдора, Зарес, Ким, Лаиля и др. 

Таким образом, гостей квартиры ожидает увлекательное путешествие в мир детства их бабушек, дедушек и более дальних пращуров. «Детский очаг», штаб скаутов, пионерская комната, класс физики – каждый найдет себе занятие по интересам. Людям всех возрастов, без сомнения, будет любопытно увидеть довоенные игрушки и школьные принадлежности, посмотреть эпизод из первого советского полнометражного анимационно-игрового кинофильма «Новый Гулливер», узнать о революционных именах, ознакомиться с меню детского очага 1936 года и календарем празднования 11-й годовщины октябрьской революции. Полное погружение в давнее советское прошлое посетителям музея обеспечено, тем более что сотрудницы всегда рады редким гостям и готовы провести на тему любую экскурсию.

На ознакомление со всей территорией музея ушло еще полтора или два часа. Выйдя на Камменностровский, я обнаружила, что наступил вечер. Пора было возвращаться домой и анализировать увиденное. Благо его оказалось немало. 

Музеи Петроградской, ч. 1

Понедельник начался с Вагнера. Такова уж традиция: если нет соединения по локальной сети, с утра нужно обязательно послушать «Кольцо Нибелунга», ну или хотя бы какую-то его часть. Запись для подобных целей я выбрала произвольно; впрочем, она все равно оказалась более чем достойной. Вообще, перечень существующих студийных попыток с ювелирной точностью воссоздать знаменитый германский эпос на пленке весьма велик, и ознакомиться с ним можно здесь. В указанном списке, среди признанных и обсуждаемых мэтров, принявших участие в сей затее, сразу же выделяются фамилии Фуртвенглер, Шолти (которого я и слушала), Ляйнсдорф, Бём, Краусс, Вальтер, Караян, Булез, Яновски, Ливайн, Баренбойм - и десяток дирижеров классом поменьше. Одни скажут, что «Кольцо», а именно - «Валькирию», записывали все, кому не лень; другие лишь порадуются такому богатому выбору замечательных, смелых, разносторонних интерпретаций, чье начало было положено в 1941 году уже упомянутым Эрихом Ляйнсдорфом.

К своему стыду, из всех выше обозначенных версий я слушала полное «Кольцо» только в постановке Метрополитен Опера, под руководством ее бессменного капитана Джеймса Ливайна. Шолти и Караяна я, конечно, тоже «застала», если так можно выразиться, но лишь небольшими отрывками, да и то мимоходом. Поэтому в понедельник мною было принято решение исправить эту досадную оплошность четырьмя часами «Золота Рейна» и первого акта «Валькирии». На душе как-то сразу полегчало, и даже мир вокруг меня изменился в лучшую сторону. «Концепция Шолти - это драма с непредсказуемым финалом, происходящая прямо на наших глазах. Каждый эпизод для него предельно самоценен, и «Валькирия» сознательно предстает цепью предельно ярких эпизодов (за что его упрекали в старт-стоп дирижировании). Винер Филармоникер играет безупречно, все картинные эпизоды, разные скачки, битвы и волшебные огни, изображены исключительно, титаническая мощь вагнеровского оркестра, будь то Полет Валькирий, «прибытие и убытие» Вотана (после разговора с Брунгильдой, после смерти Хундинга, погоня за Брунгильдой) - передана как ни в какой другой записи», - пишет критик. Однако, чтобы не слишком утомлять читателя эмоциями и скучными описаниями, которые все равно не смогут превзойти профессиональные ревью, на этой ноте восхищения я завершу свой рассказ.

Во вторник, послушав с утра «Валькирию», я в конечном итоге совершила то, о чем давно говорила, а именно - посетила выставки на Петроградской стороне. Да-да, вы не ослышались. И на Петроградке, оказывается, есть много интересных мест, причем район вокруг Горьковской я даже и не затрагиваю. Само собой разумеется, что Планетарий, Мюзик-холл, зоопарк, мечеть, Домик Петра и другие примечательные объекты составляют историческо-культурно-развлекательную ценность той части Северной столицы, которую многие так любят и так плохо знают; однако и далее, отправляясь вглубь острова по Каменноостровскому или Большому проспектам, любопытный обозреватель может наткнуться на весьма привлекательные собрания и экспозиции. Обо всех говорить не стану. Упомяну лишь те, что предстали моим глазам во вторник, а именно сегодня.

Музей истории Санкт-Петербурга, состоящий из восьми различных объектов, обладающих чрезмерной, ну или хотя бы внушительной исторической ценностью, - место паломничества многих и многих просвещенных граждан, любителей искусства, туристов, студентов да и простых зевак. Зайдя на сайт оного почти две недели назад, я к своему удивлению обнаружила, что могу найти в залах государственного собрания не только традиционные экспонаты, покрытые слоем пыли и навевающие тоску, но и очень необычные вещи. Какие именно? Чтобы ответить на этот вопрос, я отправилась на станцию метро Петроградская, а после - пешком на улицу Профессора Попова и Большую Монетную.

Особняк Матюшина или, как его теперь именуют, Музей петербургского авангарда - не большое, не вычурное, а вполне уютное здание серого цвета, которое может легко затеряться среди зелени старых кленов в погожий летний денек. Но не теперь, как говорится, ибо на дворе стоит поздняя осень. Дом сделан из дерева и имеет десятый номер по улице Профессора Попова, прямой линией разделяющей Аптекарский остров на северную и южную части. Я немного поплутала в районе проспекта Медиков, просто потому что никогда там не была, но очень скоро упомянутый особняк отыскался и принял меня в свое теплое лоно. Историю этого места и даже некоторых деталей экспозиции можно узнать на том же сайте Музея или на афише яндекса, так что не вижу смысла переделывать уже готовые статьи на свой корявый лад, однако от парочки умных слов все же не откажусь.

Михаил Матюшин - человек-эпоха, символ начала ХХ века. Его жена, Елена Гуро; художники, начиная с Малевича и Филонова; поэты вроде Маяковского, Хлебникова, Крученых; молодые ученики - огромный круг талантливых, оригинальных, искренних людей, так или иначе отвергнутых советской властью. Переплетение их судеб, творческие поиски, наброски и работы, предметы обихода, вещи, которые были им дороги и которыми они пользовались каждый день, - все это представлено на двух этажах серого скромного особнячка, побывать в котором - значит окунуться в мир прошлого, прикоснуться рукой к великому, простому, непознанному, пережить нечто необыкновенное. Не знаю даже, как передать свои впечатления. Я в восторге.

Если второй этаж музея отдан под постоянную экспозицию (мастерская художника, зал Гуро, два зала группы «Зорвед»), то на первом представлены временные выставки. В настоящее время это «Лирический супрематизм» Вадима Воинова, информацию о котором можно прочитать уже в гардеробе, и инсталляция «Расширенное смотрение». Первая экспозиция представляет собой функциоколлажи из циклов «Лирический супрематизм» и «Предметный абстракционизм». Для их создания художник использовал «старые, вышедшие из употребления предметы, не несущие никакой материальной ценности, зачастую находящиеся в руинированном состоянии. Объединенные в коллаже, по воле автора, эти простые бытовые предметы вступают в неожиданные композиционные связи, образуют смысловые комбинации, не обусловленные их видом и назначением, но не утрачивают при этом своей утилитарной, исторической, эмоциональной и социально-психологической идентичности» - пишет официальный сайт музея.

«Расширенное смотрение» - это пейзажи, портреты и натюрморты самого Михаила Матюшина, выполненные им по методу, отраженному в названии экспозиции. Данная теория представляла собой «методологическую основу нового направления в искусстве русского авангарда, получившего название «органическое искусство». Экспериментальным путем вместе с учениками Матюшин пытался доказать, что человек не полностью использует данные ему природой физиологические возможности и способен расширить границы восприятия окружающего мира. Художник, наблюдая и познавая действительность, должен изображать не фрагменты реальности, а передавать всю полноту и бесконечность пространства, единое сосуществование предметов и среды без ненужных детальных подробностей». Помимо авангарда, в музее представлено много традиционных картин (графика, масло, акварель), среди которых сразу же запоминаются пейзажи Мартышкино и Финского залива.

Поскольку в особняке я являлась одним из всего лишь четырех посетителей, или может быть по какой-то иной, неизвестной причине, - в общем, как бы там ни было, музейный сервис мне был оказан достойный, что очень порадовало. Стоило войти в двери с колокольчиком наверху, как сотрудницы святилища искусства оживились, вручили мне билет, специальные бахилы (отличаются от медицинских), предложили экскурсию и проводили в гардероб. За эти первые три минуты я уже фактически оказалась на выставке, потому что экспозиция начинается сразу же за поворотом и расположена везде, даже рядом с охранником. Все это мгновенно погружает в суть дела и помогает не заскучать при знакомстве с инсталляцией, на что лично мне понадобилось более полутора часов. В итоге, с точки зрения комфорта в Музее петербургского авангарда, на мой взгляд, придраться не к чему. Вполне приличное место.

Ну и напоследок добавлю, что модерну и следующему за ним модернизму (в т.ч. и русскому авангарду) в России отведено не так много памятных мест под государственным покровительством. Посудите сами: одни лидеры нового направления умерли в эмиграции, другие погибли в годы войны, третьи оказались запрещены и репрессированы, четвертые доведены до самоубийства. Именно поэтому столь ценно, что в наше время существуют и развиваются подобные музеи, связанные с именами великих, но до сих пор едва известных широкому кругу мастеров нового искусства. 

С музыкой по жизни

Помню, как в восьмом классе подходили к концу столь любимые мною занятия по музыке — единственные, наверное, которые я ждала с нетерпением всю неделю. Увы, эти прекрасные уроки проходили у нас крайне редко, то из-за выступлений преподавателя, то ввиду некоторых замещений более важными на взгляд руководства школы предметами, или еще по каким-то не слишком уважительным причинам — одним словом, несчастных детей, тяготеющих к искусству и загруженных серьезными предметами до самой макушки, лишили тогда очень многого. Вела у нас музыку добрейшая и парадоксально внимательная учительница Н.А. — ее фамилия слишком известна даже на общероссийском уровне, чтобы ее называть. Могу отметить только, что Н.А. — заслуженный преподаватель РФ, почетный работник общего образования, руководитель хоров с начала 1980-х годов и человек, имеющий богатейший опыт в области музицирования и педагогики.

Когда с преподаванием музыки в нашей холеной школе, ориентированной на глубокие познания в области физики, стало совсем туго, и такие "легкомысленные" уроки начали попросту запрещать, Н.А. предложила своим восьмым классам подготовить занятия самостоятельно, а именно: выбрать для себя какого-то одного музыкального кумира и рассказать о нем перед аудиторией в течение двадцати минут. Эта учительница относилась с уважением к каждому из своих учеников — и ко всякому нашему увлечению, будь то даже музыканты, имеющие самое отдаленное отношение к классике или хоровому пению. Она лишь однажды несправедливо наказала меня, когда сидящие сзади ученики колотили ногами в мой стул, и я стала оборачиваться, чтобы прекратить эти действия, но Н.А. посчитала, что я отвлекаюсь на уроке и мешаю остальным, и поэтому пересадила меня далеко назад, сделав замечание о моем поведении. Я долго держала обиду в своем сердце на такую несправедливость, но в конце концов остыла. По сравнению с изощренными издевательствами других педагогов это было глупой мелочью.

На рубеже девяностых и нулевых я крепко "заболела" хип-хоп культурой. Для меня не существовало никакой другой музыки, кроме русско-американского рэпа. Поэтому, когда в 2001 году я заявила Н.А. перед всем классом, что буду выступать с докладом о таком андеграундном виде искусства, как хип-хоп, она даже не слишком поняла, что именно я имею в виду. В то время в моей благополучной школушке едва ли кто-то имел хоть какое-то представление о Dr. Dre, скажем, или о Busta Rhymes, не говоря уже о других, более легендарных исполнителях негритянского рэпа. Современные юнцы вряд ли представляют время, когда допотопный компьютер был всего у пары человек из класса, а интернет казался чем-то из рода фантастики. Поэтому когда русскоязычное MTV с трудом открывало для себя скандальные клипы Эминема, я глазела на них каждый раз, как на праздник. А всю мало-мальски важную информацию подыскивала в журнале Cool за 12 рублей и считала себя очень продвинутой.

Хип-хоп, как и всякая культура, стиль жизни, не пришел из ниоткуда. Он имеет свою историю, этапы развития, основателей и последователей. Всё это я умудрилась изложить в двадцатиминутном сообщении. Это потом, спустя годы, все будут сходить с ума от Тимбалэнда и заявлять, что R&B — поп-придаток настоящего рэпа — действительно круто. Что Эминем — это белый пророк. А пока что аудитория из тринадцатилетних подростков только хлопала глазами и пыталась что-то разобрать в моем быстром изложении материала. Отдав должное Америке, я переключилась на Россию. Конечно, и у нас это было — еще с конца 80-х! Я с гордостью рассказывала об альянсе Bad B., чьи записи очень любила, и о самых ярких его составляющих — Шеff, Легальный Бизне$$, Децл. В то время слушать этих бунтарей было не то, что модно, — скорее, дико. Или мне просто попалась такая на редкость не прогрессивная школа, в которой русский рэп (и украинский конечно же), считался чем-то несущественным. Это потом всплывет из небытия Каста, зажгутся Баста и Гуф — и многие другие имена, уже не заставшие меня в лоне хип-хопа. А пока что я была одна — любитель качественного, ритмического рисунка, иногда невероятно сложного и запутанного; ценитель виртуозных скрейчей и "качающих" ремиксов; фанат ярких, броских, социально острых, грубых и жестких речитативов.

Я первой в школе стала слушать Крэйга Дэвида и "обновленного" после N'SYNC Джастина Тимберлэйка. Конечно, это был уже совсем не рэп, но и что такое R&B, мало кто понимал. Так продолжалось в течение пяти последующих лет. Школа была давно закончена, я бросила писать "текста" и невольно, по стечению каких-то нелепых обстоятельств, впервые услышала слово "мюзикл". Именно этот жанр, а ни какой другой, привел меня в итоге к такому серьезному явлению, как классическая опера. Тут-то и всплыли уроки по музыке, проводимые когда-то Н.А. в просторном зале на первом этаже. И хотя оперы за всё время обучения мы не касались ни разу, классической инструменталистки было предостаточно. Тем не менее, к 18 годам (к своему ужасу) я полагала, что "Тоска" — это мюзикл, а Шопен жил никак не позже, чем в ХХ веке. И только достигнув совершеннолетия, я самостоятельно поняла, что взрослому, культурному, уважающему себя человеку должно быть стыдно, позорно, когда он не может отличить музыки Моцарта от музыки Бетховена и не определяет различий между оперой Верди и оперой Вагнера.

За три года я изучила классическое наследие вдоль и поперек, переслушав весь существующий репертуар — вокальный, фортепианный, оркестровый. Я открыла для себя имена не только всем известных мэтров прошлого, но и Брукнера, Малера, Дворжака, Сибелиуса, Шарпантье, Равеля и многих-многих других. Я слушала классику многие сотни часов и ни разу не пожалела об этом. Люблю ее всем сердцем и всегда буду любить. Именно в это время мои былые рэп-кумиры и стали так широко известны. Появились толпы их фанатов — и целый конвейер подражателей. Мне вдруг стали заявлять, что R&B — это круто, и что перепевки Крэйга Дэвида другими бесталанными певцами, оказывается, — модно. А в 2001 году меня никто не слышал. Поколение целых десять лет догоняло то, что я давно признала.

Лоно классической музыки во многом повлияло на мой личный духовный рост, образование, интересы, вкусы, увлечения и даже работу. Оно помогло мне возвыситься надо мною прежней, открыть удивительный и неисчерпаемый мир. Я довольна собой и довольна тем, что пришела к этому сама, а не по чьей-то указке или с чьей-то подачи. Хип-хоп потерял для меня свою актуальность, когда он перестал был независимым, андеграундным, запретным. Фактически, он вообще превратился в сплошной R&B, и рэп-звезды теперь спокойно уживаются на одной сцене с поп- и рок-исполнителями, чего раньше даже помыслить было невозможно. Редкий музыкант сейчас создает текст ради смысла, пишет что-то новое и действительно поднимает какую-то проблему. Всё заточено под массовый продукт, всё пускается на конвейер и множится для успешной продажи. Я давно не вижу в рэпе самого рэпа, может быть и потому, что былые кумиры стали миллионерами, их труды признало общество, и из бедных парней, которые с горем пополам записывались на пленочные кассеты, эти исполнители превратились в зажиточных бизнесменов. Рэп стал попсой. А значит, не интересен сам по себе.

В 2008 году я стала искать нечто такое, что заполнило бы мой голод по чему-то настоящему, а не поддельному. И вот тогда-то я впервые и узнала о существовании инди-музыки и независимой сцены. Всё, что осталось в мире оригинального, интересного, экспрессивного, толкающего на размышления, атмосферного, загадочного и из серии "не для всех" — всё это подлинное indie. Это не жанр, не направление, а стиль жизни и мысли. С приставкой "инди" бывает и рок, и фолк, и электроника, и даже поп. Всё, что не попадает под мейнстрим. Впрочем, об этом как-нибудь в другой раз.