Понедельник начался с Вагнера. Такова уж традиция: если нет соединения
по локальной сети, с утра нужно обязательно послушать «Кольцо
Нибелунга», ну или хотя бы какую-то его часть. Запись для подобных целей
я выбрала произвольно; впрочем, она все равно оказалась более чем
достойной. Вообще, перечень существующих студийных попыток с ювелирной
точностью воссоздать знаменитый германский эпос на пленке весьма велик, и
ознакомиться с ним можно здесь.
В указанном списке, среди признанных и обсуждаемых мэтров, принявших
участие в сей затее, сразу же выделяются фамилии Фуртвенглер, Шолти
(которого я и слушала), Ляйнсдорф, Бём, Краусс, Вальтер, Караян, Булез,
Яновски, Ливайн, Баренбойм - и десяток дирижеров классом поменьше. Одни
скажут, что «Кольцо», а именно - «Валькирию», записывали все, кому не
лень; другие лишь порадуются такому богатому выбору замечательных,
смелых, разносторонних интерпретаций, чье начало было положено в 1941
году уже упомянутым Эрихом Ляйнсдорфом.
К своему стыду, из всех выше обозначенных версий я слушала полное «Кольцо» только в постановке Метрополитен Опера, под руководством ее бессменного капитана Джеймса Ливайна. Шолти и Караяна я, конечно, тоже «застала», если так можно выразиться, но лишь небольшими отрывками, да и то мимоходом. Поэтому в понедельник мною было принято решение исправить эту досадную оплошность четырьмя часами «Золота Рейна» и первого акта «Валькирии». На душе как-то сразу полегчало, и даже мир вокруг меня изменился в лучшую сторону. «Концепция Шолти - это драма с непредсказуемым финалом, происходящая прямо на наших глазах. Каждый эпизод для него предельно самоценен, и «Валькирия» сознательно предстает цепью предельно ярких эпизодов (за что его упрекали в старт-стоп дирижировании). Винер Филармоникер играет безупречно, все картинные эпизоды, разные скачки, битвы и волшебные огни, изображены исключительно, титаническая мощь вагнеровского оркестра, будь то Полет Валькирий, «прибытие и убытие» Вотана (после разговора с Брунгильдой, после смерти Хундинга, погоня за Брунгильдой) - передана как ни в какой другой записи», - пишет критик. Однако, чтобы не слишком утомлять читателя эмоциями и скучными описаниями, которые все равно не смогут превзойти профессиональные ревью, на этой ноте восхищения я завершу свой рассказ.
Во вторник, послушав с утра «Валькирию», я в конечном итоге совершила то, о чем давно говорила, а именно - посетила выставки на Петроградской стороне. Да-да, вы не ослышались. И на Петроградке, оказывается, есть много интересных мест, причем район вокруг Горьковской я даже и не затрагиваю. Само собой разумеется, что Планетарий, Мюзик-холл, зоопарк, мечеть, Домик Петра и другие примечательные объекты составляют историческо-культурно-развлекательную ценность той части Северной столицы, которую многие так любят и так плохо знают; однако и далее, отправляясь вглубь острова по Каменноостровскому или Большому проспектам, любопытный обозреватель может наткнуться на весьма привлекательные собрания и экспозиции. Обо всех говорить не стану. Упомяну лишь те, что предстали моим глазам во вторник, а именно сегодня.
Музей истории Санкт-Петербурга, состоящий из восьми различных объектов, обладающих чрезмерной, ну или хотя бы внушительной исторической ценностью, - место паломничества многих и многих просвещенных граждан, любителей искусства, туристов, студентов да и простых зевак. Зайдя на сайт оного почти две недели назад, я к своему удивлению обнаружила, что могу найти в залах государственного собрания не только традиционные экспонаты, покрытые слоем пыли и навевающие тоску, но и очень необычные вещи. Какие именно? Чтобы ответить на этот вопрос, я отправилась на станцию метро Петроградская, а после - пешком на улицу Профессора Попова и Большую Монетную.
Особняк Матюшина или, как его теперь именуют, Музей петербургского авангарда - не большое, не вычурное, а вполне уютное здание серого цвета, которое может легко затеряться среди зелени старых кленов в погожий летний денек. Но не теперь, как говорится, ибо на дворе стоит поздняя осень. Дом сделан из дерева и имеет десятый номер по улице Профессора Попова, прямой линией разделяющей Аптекарский остров на северную и южную части. Я немного поплутала в районе проспекта Медиков, просто потому что никогда там не была, но очень скоро упомянутый особняк отыскался и принял меня в свое теплое лоно. Историю этого места и даже некоторых деталей экспозиции можно узнать на том же сайте Музея или на афише яндекса, так что не вижу смысла переделывать уже готовые статьи на свой корявый лад, однако от парочки умных слов все же не откажусь.
Михаил Матюшин - человек-эпоха, символ начала ХХ века. Его жена, Елена Гуро; художники, начиная с Малевича и Филонова; поэты вроде Маяковского, Хлебникова, Крученых; молодые ученики - огромный круг талантливых, оригинальных, искренних людей, так или иначе отвергнутых советской властью. Переплетение их судеб, творческие поиски, наброски и работы, предметы обихода, вещи, которые были им дороги и которыми они пользовались каждый день, - все это представлено на двух этажах серого скромного особнячка, побывать в котором - значит окунуться в мир прошлого, прикоснуться рукой к великому, простому, непознанному, пережить нечто необыкновенное. Не знаю даже, как передать свои впечатления. Я в восторге.
Если второй этаж музея отдан под постоянную экспозицию (мастерская художника, зал Гуро, два зала группы «Зорвед»), то на первом представлены временные выставки. В настоящее время это «Лирический супрематизм» Вадима Воинова, информацию о котором можно прочитать уже в гардеробе, и инсталляция «Расширенное смотрение». Первая экспозиция представляет собой функциоколлажи из циклов «Лирический супрематизм» и «Предметный абстракционизм». Для их создания художник использовал «старые, вышедшие из употребления предметы, не несущие никакой материальной ценности, зачастую находящиеся в руинированном состоянии. Объединенные в коллаже, по воле автора, эти простые бытовые предметы вступают в неожиданные композиционные связи, образуют смысловые комбинации, не обусловленные их видом и назначением, но не утрачивают при этом своей утилитарной, исторической, эмоциональной и социально-психологической идентичности» - пишет официальный сайт музея.
«Расширенное смотрение» - это пейзажи, портреты и натюрморты самого Михаила Матюшина, выполненные им по методу, отраженному в названии экспозиции. Данная теория представляла собой «методологическую основу нового направления в искусстве русского авангарда, получившего название «органическое искусство». Экспериментальным путем вместе с учениками Матюшин пытался доказать, что человек не полностью использует данные ему природой физиологические возможности и способен расширить границы восприятия окружающего мира. Художник, наблюдая и познавая действительность, должен изображать не фрагменты реальности, а передавать всю полноту и бесконечность пространства, единое сосуществование предметов и среды без ненужных детальных подробностей». Помимо авангарда, в музее представлено много традиционных картин (графика, масло, акварель), среди которых сразу же запоминаются пейзажи Мартышкино и Финского залива.
Поскольку в особняке я являлась одним из всего лишь четырех посетителей, или может быть по какой-то иной, неизвестной причине, - в общем, как бы там ни было, музейный сервис мне был оказан достойный, что очень порадовало. Стоило войти в двери с колокольчиком наверху, как сотрудницы святилища искусства оживились, вручили мне билет, специальные бахилы (отличаются от медицинских), предложили экскурсию и проводили в гардероб. За эти первые три минуты я уже фактически оказалась на выставке, потому что экспозиция начинается сразу же за поворотом и расположена везде, даже рядом с охранником. Все это мгновенно погружает в суть дела и помогает не заскучать при знакомстве с инсталляцией, на что лично мне понадобилось более полутора часов. В итоге, с точки зрения комфорта в Музее петербургского авангарда, на мой взгляд, придраться не к чему. Вполне приличное место.
Ну и напоследок добавлю, что модерну и следующему за ним модернизму (в т.ч. и русскому авангарду) в России отведено не так много памятных мест под государственным покровительством. Посудите сами: одни лидеры нового направления умерли в эмиграции, другие погибли в годы войны, третьи оказались запрещены и репрессированы, четвертые доведены до самоубийства. Именно поэтому столь ценно, что в наше время существуют и развиваются подобные музеи, связанные с именами великих, но до сих пор едва известных широкому кругу мастеров нового искусства.
К своему стыду, из всех выше обозначенных версий я слушала полное «Кольцо» только в постановке Метрополитен Опера, под руководством ее бессменного капитана Джеймса Ливайна. Шолти и Караяна я, конечно, тоже «застала», если так можно выразиться, но лишь небольшими отрывками, да и то мимоходом. Поэтому в понедельник мною было принято решение исправить эту досадную оплошность четырьмя часами «Золота Рейна» и первого акта «Валькирии». На душе как-то сразу полегчало, и даже мир вокруг меня изменился в лучшую сторону. «Концепция Шолти - это драма с непредсказуемым финалом, происходящая прямо на наших глазах. Каждый эпизод для него предельно самоценен, и «Валькирия» сознательно предстает цепью предельно ярких эпизодов (за что его упрекали в старт-стоп дирижировании). Винер Филармоникер играет безупречно, все картинные эпизоды, разные скачки, битвы и волшебные огни, изображены исключительно, титаническая мощь вагнеровского оркестра, будь то Полет Валькирий, «прибытие и убытие» Вотана (после разговора с Брунгильдой, после смерти Хундинга, погоня за Брунгильдой) - передана как ни в какой другой записи», - пишет критик. Однако, чтобы не слишком утомлять читателя эмоциями и скучными описаниями, которые все равно не смогут превзойти профессиональные ревью, на этой ноте восхищения я завершу свой рассказ.
Во вторник, послушав с утра «Валькирию», я в конечном итоге совершила то, о чем давно говорила, а именно - посетила выставки на Петроградской стороне. Да-да, вы не ослышались. И на Петроградке, оказывается, есть много интересных мест, причем район вокруг Горьковской я даже и не затрагиваю. Само собой разумеется, что Планетарий, Мюзик-холл, зоопарк, мечеть, Домик Петра и другие примечательные объекты составляют историческо-культурно-развлекательную ценность той части Северной столицы, которую многие так любят и так плохо знают; однако и далее, отправляясь вглубь острова по Каменноостровскому или Большому проспектам, любопытный обозреватель может наткнуться на весьма привлекательные собрания и экспозиции. Обо всех говорить не стану. Упомяну лишь те, что предстали моим глазам во вторник, а именно сегодня.
Музей истории Санкт-Петербурга, состоящий из восьми различных объектов, обладающих чрезмерной, ну или хотя бы внушительной исторической ценностью, - место паломничества многих и многих просвещенных граждан, любителей искусства, туристов, студентов да и простых зевак. Зайдя на сайт оного почти две недели назад, я к своему удивлению обнаружила, что могу найти в залах государственного собрания не только традиционные экспонаты, покрытые слоем пыли и навевающие тоску, но и очень необычные вещи. Какие именно? Чтобы ответить на этот вопрос, я отправилась на станцию метро Петроградская, а после - пешком на улицу Профессора Попова и Большую Монетную.
Особняк Матюшина или, как его теперь именуют, Музей петербургского авангарда - не большое, не вычурное, а вполне уютное здание серого цвета, которое может легко затеряться среди зелени старых кленов в погожий летний денек. Но не теперь, как говорится, ибо на дворе стоит поздняя осень. Дом сделан из дерева и имеет десятый номер по улице Профессора Попова, прямой линией разделяющей Аптекарский остров на северную и южную части. Я немного поплутала в районе проспекта Медиков, просто потому что никогда там не была, но очень скоро упомянутый особняк отыскался и принял меня в свое теплое лоно. Историю этого места и даже некоторых деталей экспозиции можно узнать на том же сайте Музея или на афише яндекса, так что не вижу смысла переделывать уже готовые статьи на свой корявый лад, однако от парочки умных слов все же не откажусь.
Михаил Матюшин - человек-эпоха, символ начала ХХ века. Его жена, Елена Гуро; художники, начиная с Малевича и Филонова; поэты вроде Маяковского, Хлебникова, Крученых; молодые ученики - огромный круг талантливых, оригинальных, искренних людей, так или иначе отвергнутых советской властью. Переплетение их судеб, творческие поиски, наброски и работы, предметы обихода, вещи, которые были им дороги и которыми они пользовались каждый день, - все это представлено на двух этажах серого скромного особнячка, побывать в котором - значит окунуться в мир прошлого, прикоснуться рукой к великому, простому, непознанному, пережить нечто необыкновенное. Не знаю даже, как передать свои впечатления. Я в восторге.
Если второй этаж музея отдан под постоянную экспозицию (мастерская художника, зал Гуро, два зала группы «Зорвед»), то на первом представлены временные выставки. В настоящее время это «Лирический супрематизм» Вадима Воинова, информацию о котором можно прочитать уже в гардеробе, и инсталляция «Расширенное смотрение». Первая экспозиция представляет собой функциоколлажи из циклов «Лирический супрематизм» и «Предметный абстракционизм». Для их создания художник использовал «старые, вышедшие из употребления предметы, не несущие никакой материальной ценности, зачастую находящиеся в руинированном состоянии. Объединенные в коллаже, по воле автора, эти простые бытовые предметы вступают в неожиданные композиционные связи, образуют смысловые комбинации, не обусловленные их видом и назначением, но не утрачивают при этом своей утилитарной, исторической, эмоциональной и социально-психологической идентичности» - пишет официальный сайт музея.
«Расширенное смотрение» - это пейзажи, портреты и натюрморты самого Михаила Матюшина, выполненные им по методу, отраженному в названии экспозиции. Данная теория представляла собой «методологическую основу нового направления в искусстве русского авангарда, получившего название «органическое искусство». Экспериментальным путем вместе с учениками Матюшин пытался доказать, что человек не полностью использует данные ему природой физиологические возможности и способен расширить границы восприятия окружающего мира. Художник, наблюдая и познавая действительность, должен изображать не фрагменты реальности, а передавать всю полноту и бесконечность пространства, единое сосуществование предметов и среды без ненужных детальных подробностей». Помимо авангарда, в музее представлено много традиционных картин (графика, масло, акварель), среди которых сразу же запоминаются пейзажи Мартышкино и Финского залива.
Поскольку в особняке я являлась одним из всего лишь четырех посетителей, или может быть по какой-то иной, неизвестной причине, - в общем, как бы там ни было, музейный сервис мне был оказан достойный, что очень порадовало. Стоило войти в двери с колокольчиком наверху, как сотрудницы святилища искусства оживились, вручили мне билет, специальные бахилы (отличаются от медицинских), предложили экскурсию и проводили в гардероб. За эти первые три минуты я уже фактически оказалась на выставке, потому что экспозиция начинается сразу же за поворотом и расположена везде, даже рядом с охранником. Все это мгновенно погружает в суть дела и помогает не заскучать при знакомстве с инсталляцией, на что лично мне понадобилось более полутора часов. В итоге, с точки зрения комфорта в Музее петербургского авангарда, на мой взгляд, придраться не к чему. Вполне приличное место.
Ну и напоследок добавлю, что модерну и следующему за ним модернизму (в т.ч. и русскому авангарду) в России отведено не так много памятных мест под государственным покровительством. Посудите сами: одни лидеры нового направления умерли в эмиграции, другие погибли в годы войны, третьи оказались запрещены и репрессированы, четвертые доведены до самоубийства. Именно поэтому столь ценно, что в наше время существуют и развиваются подобные музеи, связанные с именами великих, но до сих пор едва известных широкому кругу мастеров нового искусства.
Комментариев нет:
Отправить комментарий