В самом конце 1915 года, после двенадцати плодотворных месяцев, проведенных на студии Essanay, Чарльз Чаплин принял решение перейти в другую кинокомпанию, где ему была бы предоставлена большая свобода действий и возможность творческого развития. Таким местом стала Mutual Film Corporation, которая финансировалась одним «военным» магнатом и располагала достаточными средствами для «покупки» самого известного человека Америки.
Потеряв свой главный источник прибыли, Essanay неминуемо шагнула к концу. Последней целостной работой для Чаплина здесь оказалась блестящая пародия на монументальную экранизацию «Кармен», затеянную под руководством Сесиля де Милля. У многих до сих пор вызывает недоумение, почему герой моего повествования — специалист по оригинальным сатирическим постановкам — вдруг решился на эксперимент подобного рода. Чаплин и «Кармен»? Та самая бессмертная трагедия Мериме? Как-то не вяжутся такие несовместимые понятия в зрительском представлении.
Жорж Садуль, автор одной из наиболее известных биографий великого комика, увидел причину столь неординарного поступка в том, что Голливуд, изрядно разжившийся на кинопрокате, наконец-то рискнул бесцеремонно похвастаться своими золотыми горами — и ярчайшим примером подобного поведения стал именно фильм «Кармен» с оперной примой Джеральдиной Фаррар. Показная, как бы наваленная в кучу роскошь этого произведения, вышедшего на экраны, когда Европа захлебывалась в крови Первой мировой, производила впечатление не только откровенной безвкусицы, но и античеловеческого «пира во время чумы». И, тем не менее, работа де Милля стала знаковой для «фабрики грез» той эпохи. Чаплин не мог обойти вниманием картину, признанной настоящим событием, — и, разумеется, не мог ее не высмеять.
Короткометражка Чарльза, получившая незамысловатое название Carmen, в которой он сыграл роль Дарна Хозьери, наполнила синематографы 18 декабря. Боссы студии Essanay рвали и метали, поскольку Чаплин, желая добиться сходства с первоисточником, заказал для своего фильма очень похожие с демилльевскими костюмы, а также потратился на декорации: они хоть и выглядят скромно, потребовали вложений, в то время как обычно антуражем почти не занимались и снимали «на натуре», используя то, что было под рукой. Желая покрыть расходы, Essanay надавила на Чарльза, требуя сделать Carmen более продолжительной. Я сомневаюсь, что Чаплин, будучи законченным перфекционистом, сдался на милость дельцов и прилепил к уже готовому произведению нечто побочное. На такое он не пошел бы даже под дулом пистолета. Тогда кинокомпания избрала собственный путь.
Примерно с весны 1916 года Чарльз работал на Mutual и занимался новым фильмом под названием The Floorwalker («Контролер универмага»). В это же самое время предательская Essanay начинает мстить маленькому англичанину, который несмотря на обещанные миллионы перешел к конкурентам. 22 апреля выходит фальсифицированная версия Carmen под новым заголовком Burlesque on 'Carmen' («Пародия на «Кармен»), перемонтажированная и «разбавленная водой» благодаря актеру Лео Уайту. Двухкатушечная картина, едва дотягивавшая до 30 минут экранного времени, превратилась в затянутое полотно в полтора раза длиннее оригинала — со сценами, удаленными самим Чаплином, а также новым материалом, поставленным Уайтом для Бена Терпина, представшего в образе Ремендадо. Первоначальная динамика, эффект зрелищности таким образом были грубо нарушены. Carmen из весьма тонкой, ювелирной работы приняла облик неотесанного наброска. Фильм признали провальным. До сих пор он мало известен и ошибочно считается неудачным.
Чарльз подал на Essanay в суд, но прекратить демонстрацию Burlesque, как и нескольких последующих за ним лент, не мог, так как все права на творчество гения принадлежали компании, желавшей любой ценой нажиться на его имени. Это здорово попортило нервы самому Чаплину (Акройд пишет, что вмешательство в его работу вызвало у Чарльза глубокую депрессию, и он на два дня слег в постель) и навсегда осталось в его памяти горьким воспоминанием. Кино-историк Тед Окуда назвал оригинальную Carmen лучшим фильмом Чарльза за период работы на Essanay, а вот ее сфабрикованную версию — худшим. Но на этом месть бывшей студии Чаплина не закончилась.
27 мая 1916 года в синематографах появилась другая картина великого мастера — Police. На сей раз она не стала компиляцией Лео Уайта, хотя некоторые подозрения по этому поводу можно иметь. «Полиция» является подлинным шедевром и, вероятно, лучшим изобретением Чарльза на зловредной кинокомпании. Ее содержание предельно просто, но наполненность глубока — и весьма трагична. Особый интерес для исследователей в картине представляет сцена с посещением Бродяги неприглядной ночлежки. Это — одно из немногих свидетельств существования неоконченной остросоциальной сатиры Чаплина под названием Life, съемки которой он вел с лета 1915 года. Неизвестно, должны ли были сцены с ночлежкой входить в состав «Полиции» по первоначальному замыслу ее режиссера, или Чарльз добавил их позже, чтобы не потерять драгоценный материал своего не рожденного детища, или же все эти кадры вклеил кто-то другой (например, Лео Уайт, — наподобие тому, как он поступил с Carmen). Точного ответа на данный вопрос нет до сих пор.
Как бы там ни было, «Полиция» хотя бы получилась целостной, логичной и не провисающей. Сорвав куш, боссы Essanay, кажется, пресытились и успокоились. Однако когда студия совсем пошла ко дну, за имя Чаплина снова стали цепляться — изо всех сил и с огромной прилежностью. Таким образом на свет появились The Essanay-Chaplin Revue (23 сентября), Chase Me Charlie (май 1918) и Triple Trouble (11 августа того же года). Можно сказать, все они представляют из себя нарезки уже известных картин «Бродяга», «В парке», «Банк», «Полиция» и др., собранных вместе для большего хронометража. Особый интерес здесь, впрочем, вызывает лента Triple Trouble — монтажное изощрение Лео Уайта, в котором он вновь использовал свое умение приладить к чужому материалу собственные вставки.
Но этом стоит поговорить более подробно и в следующий раз. А пока что приведу небольшую подборку фотографий и кадров из упомянутых выше фильмов.
Потеряв свой главный источник прибыли, Essanay неминуемо шагнула к концу. Последней целостной работой для Чаплина здесь оказалась блестящая пародия на монументальную экранизацию «Кармен», затеянную под руководством Сесиля де Милля. У многих до сих пор вызывает недоумение, почему герой моего повествования — специалист по оригинальным сатирическим постановкам — вдруг решился на эксперимент подобного рода. Чаплин и «Кармен»? Та самая бессмертная трагедия Мериме? Как-то не вяжутся такие несовместимые понятия в зрительском представлении.
Жорж Садуль, автор одной из наиболее известных биографий великого комика, увидел причину столь неординарного поступка в том, что Голливуд, изрядно разжившийся на кинопрокате, наконец-то рискнул бесцеремонно похвастаться своими золотыми горами — и ярчайшим примером подобного поведения стал именно фильм «Кармен» с оперной примой Джеральдиной Фаррар. Показная, как бы наваленная в кучу роскошь этого произведения, вышедшего на экраны, когда Европа захлебывалась в крови Первой мировой, производила впечатление не только откровенной безвкусицы, но и античеловеческого «пира во время чумы». И, тем не менее, работа де Милля стала знаковой для «фабрики грез» той эпохи. Чаплин не мог обойти вниманием картину, признанной настоящим событием, — и, разумеется, не мог ее не высмеять.
Короткометражка Чарльза, получившая незамысловатое название Carmen, в которой он сыграл роль Дарна Хозьери, наполнила синематографы 18 декабря. Боссы студии Essanay рвали и метали, поскольку Чаплин, желая добиться сходства с первоисточником, заказал для своего фильма очень похожие с демилльевскими костюмы, а также потратился на декорации: они хоть и выглядят скромно, потребовали вложений, в то время как обычно антуражем почти не занимались и снимали «на натуре», используя то, что было под рукой. Желая покрыть расходы, Essanay надавила на Чарльза, требуя сделать Carmen более продолжительной. Я сомневаюсь, что Чаплин, будучи законченным перфекционистом, сдался на милость дельцов и прилепил к уже готовому произведению нечто побочное. На такое он не пошел бы даже под дулом пистолета. Тогда кинокомпания избрала собственный путь.
Примерно с весны 1916 года Чарльз работал на Mutual и занимался новым фильмом под названием The Floorwalker («Контролер универмага»). В это же самое время предательская Essanay начинает мстить маленькому англичанину, который несмотря на обещанные миллионы перешел к конкурентам. 22 апреля выходит фальсифицированная версия Carmen под новым заголовком Burlesque on 'Carmen' («Пародия на «Кармен»), перемонтажированная и «разбавленная водой» благодаря актеру Лео Уайту. Двухкатушечная картина, едва дотягивавшая до 30 минут экранного времени, превратилась в затянутое полотно в полтора раза длиннее оригинала — со сценами, удаленными самим Чаплином, а также новым материалом, поставленным Уайтом для Бена Терпина, представшего в образе Ремендадо. Первоначальная динамика, эффект зрелищности таким образом были грубо нарушены. Carmen из весьма тонкой, ювелирной работы приняла облик неотесанного наброска. Фильм признали провальным. До сих пор он мало известен и ошибочно считается неудачным.
Чарльз подал на Essanay в суд, но прекратить демонстрацию Burlesque, как и нескольких последующих за ним лент, не мог, так как все права на творчество гения принадлежали компании, желавшей любой ценой нажиться на его имени. Это здорово попортило нервы самому Чаплину (Акройд пишет, что вмешательство в его работу вызвало у Чарльза глубокую депрессию, и он на два дня слег в постель) и навсегда осталось в его памяти горьким воспоминанием. Кино-историк Тед Окуда назвал оригинальную Carmen лучшим фильмом Чарльза за период работы на Essanay, а вот ее сфабрикованную версию — худшим. Но на этом месть бывшей студии Чаплина не закончилась.
27 мая 1916 года в синематографах появилась другая картина великого мастера — Police. На сей раз она не стала компиляцией Лео Уайта, хотя некоторые подозрения по этому поводу можно иметь. «Полиция» является подлинным шедевром и, вероятно, лучшим изобретением Чарльза на зловредной кинокомпании. Ее содержание предельно просто, но наполненность глубока — и весьма трагична. Особый интерес для исследователей в картине представляет сцена с посещением Бродяги неприглядной ночлежки. Это — одно из немногих свидетельств существования неоконченной остросоциальной сатиры Чаплина под названием Life, съемки которой он вел с лета 1915 года. Неизвестно, должны ли были сцены с ночлежкой входить в состав «Полиции» по первоначальному замыслу ее режиссера, или Чарльз добавил их позже, чтобы не потерять драгоценный материал своего не рожденного детища, или же все эти кадры вклеил кто-то другой (например, Лео Уайт, — наподобие тому, как он поступил с Carmen). Точного ответа на данный вопрос нет до сих пор.
Как бы там ни было, «Полиция» хотя бы получилась целостной, логичной и не провисающей. Сорвав куш, боссы Essanay, кажется, пресытились и успокоились. Однако когда студия совсем пошла ко дну, за имя Чаплина снова стали цепляться — изо всех сил и с огромной прилежностью. Таким образом на свет появились The Essanay-Chaplin Revue (23 сентября), Chase Me Charlie (май 1918) и Triple Trouble (11 августа того же года). Можно сказать, все они представляют из себя нарезки уже известных картин «Бродяга», «В парке», «Банк», «Полиция» и др., собранных вместе для большего хронометража. Особый интерес здесь, впрочем, вызывает лента Triple Trouble — монтажное изощрение Лео Уайта, в котором он вновь использовал свое умение приладить к чужому материалу собственные вставки.
Но этом стоит поговорить более подробно и в следующий раз. А пока что приведу небольшую подборку фотографий и кадров из упомянутых выше фильмов.
 |
| Звезды студии Essaney: Фрэнсис Бушмен, Чарльз Чаплин и бравый ковбой Гилберт Андерсон |
 |
| Помпезная «Кармен» Сесиля де Милля (1915) |
 |
| Сцены из «Кармен», которые спародировал Чаплин |
 |
| Прекрасная Эдна, о которой я обязательно еще расскажу, и очаровательный Дон Чарли |
 |
| Лео Уайт, актер и вынужденный режиссер, автор фальсификаций Essaney |
 |
| «Кармен» Чаплина: сцена борьбы с капралом Моралесом (Лео Уайт) |
Комментариев нет:
Отправить комментарий