9 октября в Николаевском зале Зимнего дворца открылась одна из самых ожидаемых и, безусловно, самая значительная петербургская выставка за 2013 год — знаменитое собрание шедевров ХХ века австрийского музея «Альбертина». Для подобных целей Эрмитаж выделил огромный пустующий зал, где на больших белых панелях временно разместилось более пяти десятков картин известнейших мастеров первой половины прошлого столетия.
Сказать, что город, затаив дыхание, ждал начала такого грандиозного события — значит не сказать ничего, поскольку аналогичной выставки в России не было уже тридцать лет. Под руководством федерального президента Австрии и прочих высокопоставленных лиц «Альбертина» позволила жителям Петербурга и всем его гостям прикоснуться к редкой по своему масштабу коллекции, состоящей из выдающихся полотен, не имеющих цены и возраста. Диапазон экспонируемых работ охватывает период от кубизма до конструктивизма, но специальный акцент выставки сделан на экспрессионизме и парижской школе, сообщает сайт Эрмитажа. В 2007 году коллекционеры Герберт и Рита Батлинер подарили Альбертине ценнейшее собрание живописи, составившее основу одноименного фонда и насчитывавшее более трехсот картин знаменитых живописцев от французского импрессионизма до наших дней, часть из которых и представлена у нас.
В основу эрмитажной экспозиции легли знаменитые произведения, исполненные участниками двух основных художественных объединений экспрессионизма: дрезденской группы «Мост», основанной в 1905 году (работы Кирхнера, Хеккеля, Шмидт-Роттлуфа, Нольде и Пехштейна), а также группы «Синий всадник», образованной в 1912 году в Мюнхене (картины Явленского, Маке, Мюнтера и Кампендонка). Особое внимание на выставке уделено австрийскому экспрессионизму, ставшему накануне Первой мировой войны лидирующим направлением австрийского искусства, а также веймарской школе Баухауз.
Быть среди посетителей выставки 10 октября посчастливилось и мне. Надо отметить, что окружающие восхищенно реагировали лишь на два экспоната, щедро представленные «Альбертиной», — единственное полотно Мунка, ради творчества которого многие специально и пришли, а также на ирисы кисти Пехштейна. Впрочем, неискушенные в подобных вопросах зеваки вряд ли могли понять, что коллекция поистине достойна самого тщательного ознакомления. Так, на входе первыми нас встречают картины Кирхнера, среди которых особенно выделяется «На въезде в вокзал Лёбтау», чьи непростые цвета и формы настраивают зрителя на нужный лад. Проникая в глубину его полотен, постепенно подбираешь особый язык восприятия всего окружающего искусства. Первым откровением в этой галерее имен становится Эмиль Нольде с его фантастическим «Лесом» (Wald, 1909). Сразу за ним целой вереницей следуют работы Оскара Кокошки: здесь и потрясающе выразительный Лондон с туманными берегами Темзы (London, kleine Themse-Landschaft, 1926), и прокалывающая небо сосна Верне-Ле-Бэн (Ansicht von Vernet-les-Bains, 1925), и живые фигуры незнакомых людей (In the Garden II, 1934). Сильное впечатление оказывают произведения Пехштейна, в т.ч. и упомянутые ирисы (Iris im Abendschatten, 1925).
Вторая логическая часть экспозиции связана с различными изображениями людей (Хеккель, Рольфе, Мюллер, Бёкль, Явленский, Модильяни и др.). Здесь почему-то невольно останавливаешься у «Автопортрета с куклой» Рудольфа Вакера и «Женщины с кошкой» Макса Бекмана (Woman with cat, 1942). Кажется, они отражают весь экспрессионизм, как он есть: тревожное чувство назревающего конфликта, отрешенность от чуждого художникам мира, маниакальная одержимость собственными страстями, неясными постороннему взгляду. Здесь же вырастает и футуристическая ведута Купки, мастера глубоких архитектурных форм. Две его картины, «Зеленый и синий» и «Aufragende Formen», начала 20-х годов буквально заставляют нас взглянуть на мир через толстые стекла граненых стаканов, преломляющих дневной свет причудливым образом. Рядом с ними — «Цветная композиция форм» трагически погибшего Августа Маке.
В завершении выставки представлены гипнотизирующий «Зимний пейзаж» Мунка, собрание картин Нольде, в котором главная роль отведена изображению природы («Зимнее солнце», «Осенние цветы в саду», «Лунная ночь», «Вечерний пейзаж с облаками»), и несколько примечательных работ Пикассо. В последнем углу наиболее запомнился Оскар Шлеммер и его удивительный «Интерьер с шестью фигурами». Глядя на картину, возникает чувство, словно перед тобой запечатлен один и тот же человек, в разные моменты времени находящийся в различных положениях прежнего пространства. Будучи любителем авангарда начала века мне, одним словом, есть, чем поделиться от увиденного.
Как ни странно, на выставке действительно присутствовало ровно 55 заявленных работ из собрания австрийского музея. Безусловно, масштаб события впечатляет, однако среди экспонатов не оказалось ни одного произведения Моне, Дега, Матисса, Малевича, Шагала, Кандинского, а ведь в закромах «Альбертины» все они имеются. Впрочем, наверное, не все сразу. Спасибо и за то, что мы стали свидетелями грандиозного парада столь редких для нас образцов западного искусства. Может быть, теперь авангард и модерн станут для нас немного ближе и понятнее.
Также в зале 260 в рамках серии «Шедевры музеев мира в Эрмитаже» представлена знаменитая картина постимпрессиониста Поля Сезанна — «Игроки в карты» (одна из цикла) из собрании галереи Курто, Лондон, которая славится по всему земному шару как одна из наиболее примечательных коллекций новой французской живописи. Это произведение считается самым дорогим в мире: по результатам закрытых продаж в 2012 году оно оценено в $250 млн и продано эмиру Катара.
Серия «Игроков» занимает важное место в зрелом творчестве Сезанна. Впервые он обратился к этой тематике в 1890-е годы. Произведения были написаны по реальным впечатлениям от пребывания в Жа-де-Буфан, поместье, где проходила юность художника, и куда он вернулся в поздние годы. Крестьяне, жившие в окрестностях Экса и работавшие в поместье, послужили натурой и для «Игроков» и для группы одиночных этюдов, в основном курильщиков. В их число входит и поясное изображение садовника (Галерея Курто), сделавшегося позже игроком слева на лондонском холсте, и «Курильщик» из эрмитажного собрания, для которого позировал Полен Поле, ставший игроком справа. Оба персонажа сошлись в захватывающем поединке и с азартом прожигают жизнь, ибо что еще может предложить им горькая судьба?.. И Сезанн изображает увиденное в динамичности и красоте самой живописи, а мы зачарованно внимаем, останавливаясь у знаменитого холста.
Сказать, что город, затаив дыхание, ждал начала такого грандиозного события — значит не сказать ничего, поскольку аналогичной выставки в России не было уже тридцать лет. Под руководством федерального президента Австрии и прочих высокопоставленных лиц «Альбертина» позволила жителям Петербурга и всем его гостям прикоснуться к редкой по своему масштабу коллекции, состоящей из выдающихся полотен, не имеющих цены и возраста. Диапазон экспонируемых работ охватывает период от кубизма до конструктивизма, но специальный акцент выставки сделан на экспрессионизме и парижской школе, сообщает сайт Эрмитажа. В 2007 году коллекционеры Герберт и Рита Батлинер подарили Альбертине ценнейшее собрание живописи, составившее основу одноименного фонда и насчитывавшее более трехсот картин знаменитых живописцев от французского импрессионизма до наших дней, часть из которых и представлена у нас.
В основу эрмитажной экспозиции легли знаменитые произведения, исполненные участниками двух основных художественных объединений экспрессионизма: дрезденской группы «Мост», основанной в 1905 году (работы Кирхнера, Хеккеля, Шмидт-Роттлуфа, Нольде и Пехштейна), а также группы «Синий всадник», образованной в 1912 году в Мюнхене (картины Явленского, Маке, Мюнтера и Кампендонка). Особое внимание на выставке уделено австрийскому экспрессионизму, ставшему накануне Первой мировой войны лидирующим направлением австрийского искусства, а также веймарской школе Баухауз.
Быть среди посетителей выставки 10 октября посчастливилось и мне. Надо отметить, что окружающие восхищенно реагировали лишь на два экспоната, щедро представленные «Альбертиной», — единственное полотно Мунка, ради творчества которого многие специально и пришли, а также на ирисы кисти Пехштейна. Впрочем, неискушенные в подобных вопросах зеваки вряд ли могли понять, что коллекция поистине достойна самого тщательного ознакомления. Так, на входе первыми нас встречают картины Кирхнера, среди которых особенно выделяется «На въезде в вокзал Лёбтау», чьи непростые цвета и формы настраивают зрителя на нужный лад. Проникая в глубину его полотен, постепенно подбираешь особый язык восприятия всего окружающего искусства. Первым откровением в этой галерее имен становится Эмиль Нольде с его фантастическим «Лесом» (Wald, 1909). Сразу за ним целой вереницей следуют работы Оскара Кокошки: здесь и потрясающе выразительный Лондон с туманными берегами Темзы (London, kleine Themse-Landschaft, 1926), и прокалывающая небо сосна Верне-Ле-Бэн (Ansicht von Vernet-les-Bains, 1925), и живые фигуры незнакомых людей (In the Garden II, 1934). Сильное впечатление оказывают произведения Пехштейна, в т.ч. и упомянутые ирисы (Iris im Abendschatten, 1925).
Вторая логическая часть экспозиции связана с различными изображениями людей (Хеккель, Рольфе, Мюллер, Бёкль, Явленский, Модильяни и др.). Здесь почему-то невольно останавливаешься у «Автопортрета с куклой» Рудольфа Вакера и «Женщины с кошкой» Макса Бекмана (Woman with cat, 1942). Кажется, они отражают весь экспрессионизм, как он есть: тревожное чувство назревающего конфликта, отрешенность от чуждого художникам мира, маниакальная одержимость собственными страстями, неясными постороннему взгляду. Здесь же вырастает и футуристическая ведута Купки, мастера глубоких архитектурных форм. Две его картины, «Зеленый и синий» и «Aufragende Formen», начала 20-х годов буквально заставляют нас взглянуть на мир через толстые стекла граненых стаканов, преломляющих дневной свет причудливым образом. Рядом с ними — «Цветная композиция форм» трагически погибшего Августа Маке.
В завершении выставки представлены гипнотизирующий «Зимний пейзаж» Мунка, собрание картин Нольде, в котором главная роль отведена изображению природы («Зимнее солнце», «Осенние цветы в саду», «Лунная ночь», «Вечерний пейзаж с облаками»), и несколько примечательных работ Пикассо. В последнем углу наиболее запомнился Оскар Шлеммер и его удивительный «Интерьер с шестью фигурами». Глядя на картину, возникает чувство, словно перед тобой запечатлен один и тот же человек, в разные моменты времени находящийся в различных положениях прежнего пространства. Будучи любителем авангарда начала века мне, одним словом, есть, чем поделиться от увиденного.
Как ни странно, на выставке действительно присутствовало ровно 55 заявленных работ из собрания австрийского музея. Безусловно, масштаб события впечатляет, однако среди экспонатов не оказалось ни одного произведения Моне, Дега, Матисса, Малевича, Шагала, Кандинского, а ведь в закромах «Альбертины» все они имеются. Впрочем, наверное, не все сразу. Спасибо и за то, что мы стали свидетелями грандиозного парада столь редких для нас образцов западного искусства. Может быть, теперь авангард и модерн станут для нас немного ближе и понятнее.
Также в зале 260 в рамках серии «Шедевры музеев мира в Эрмитаже» представлена знаменитая картина постимпрессиониста Поля Сезанна — «Игроки в карты» (одна из цикла) из собрании галереи Курто, Лондон, которая славится по всему земному шару как одна из наиболее примечательных коллекций новой французской живописи. Это произведение считается самым дорогим в мире: по результатам закрытых продаж в 2012 году оно оценено в $250 млн и продано эмиру Катара.
Серия «Игроков» занимает важное место в зрелом творчестве Сезанна. Впервые он обратился к этой тематике в 1890-е годы. Произведения были написаны по реальным впечатлениям от пребывания в Жа-де-Буфан, поместье, где проходила юность художника, и куда он вернулся в поздние годы. Крестьяне, жившие в окрестностях Экса и работавшие в поместье, послужили натурой и для «Игроков» и для группы одиночных этюдов, в основном курильщиков. В их число входит и поясное изображение садовника (Галерея Курто), сделавшегося позже игроком слева на лондонском холсте, и «Курильщик» из эрмитажного собрания, для которого позировал Полен Поле, ставший игроком справа. Оба персонажа сошлись в захватывающем поединке и с азартом прожигают жизнь, ибо что еще может предложить им горькая судьба?.. И Сезанн изображает увиденное в динамичности и красоте самой живописи, а мы зачарованно внимаем, останавливаясь у знаменитого холста.
Комментариев нет:
Отправить комментарий